Официальный сайт
Губкинская епархия

Белгородская митрополия Московский Патриархат

По благословению епископа
Губкинского и Грайворонского Софрония

Обетный монастырь. На Белгородчине возрождается Борисовская Тихвинская обитель.

Источник: портал православной газеты «Благовест»

Наверное, моим постоянным читателям уже надоело, что почти каждый раз я начинаю свои очередные заметки с очередного изумления: как, оказывается, тесно связана духовными узами наша Белгородчина с Самарой. Но и сама я не перестаю удивляться и радоваться продолжающейся череде неожиданных открытий.

Монахини Борисовского монастыря прошли в Безсмертном полку по территории своей обители.

В конце прошлого лета меня как сотрудницу епархиального отдела по взаимодействию с обществом и СМИ вызвали на выездное заседание отдела в Борисовский Тихвинский монастырь. Борисовка — районный центр Белгородской области и центр одного из благочиний нашей Губкинской (в составе Белгородской Митрополии) епархии. Конечно, я знала, что там находится первый и пока единственный монастырь нашей молодой епархии, открытый вновь, после долгих лет разрухи и запустения, по благословению и трудами нашего Владыки, Епископа Губкинского и Грайворонского Софрония. Конечно, я не раз видела матушку Иову, игуменью монастыря, на различных епархиальных мероприятиях. Но вот в самом монастыре до этой вынужденной поездки не была ни разу. Можно, конечно, оправдаться отсутствием прямого автобусного сообщения, отсутствием времени — да чем угодно. Но вот же: на дальние «вылазки», с обязательным посещением святых мест, нахожу и время, и средства, и силы, а свое — никуда не убежит, успеется?

Мы сидим в храме святого Великомученика и Целителя Пантелеимона — он совсем небольшой, но единственный пока полностью восстановленный. Приглашенные на это необычное заседание белгородские историки и «государевы мужи», от которых во многом зависит восстановление монастыря, по очереди выступают и рассказывают много интересного и важного. Приглашенные журналисты включили диктофоны и пишут что-то в блокноте. А я все не могу сосредоточиться, пораженная уже увиденным и услышанным, а главное — тем, что не удосужилась побывать здесь раньше.

На взгляд обывателя — ну что особенного в этой Борисовке и в монастырских руинах? Сколько их сейчас по матушке Руси — восстановленных, восстанавливаемых или еще стоящих в скорбной очереди (как ни старайся, а руки у Церкви не могут охватить всё разом). Но при всей этой видимой обыденности Борисовский Тихвинский женский монастырь — уникальный. Потому что это — один из немногих монастырей-памятников историческим событиям (я знаю еще только один в нашей стране — монастырь на Бородинском поле).

Борисовская обитель — это монастырь обетный, то есть построенный по обету. А дал этот обет ближайший сподвижник Императора Петра I фельдмаршал Борис Петрович Шереметев в канун Полтавской битвы. Напомню: это было генеральное сражение Северной войны между русскими и шведами, в котором войска Петра Первого 310 лет назад одержали победу. 10 июля (по новому стилю) является Днем воинской славы России — днем победы русской армии над шведами. Дата битвы выпала на день памяти преподобного Сампсона Странноприимца, который с той поры считается Небесным покровителем Полтавского сражения. Именно в честь этого события были воздвигнуты Сампсониевская церковь под Полтавой и Сампсониевский собор в Санкт-Петербурге.

Да, но при чем здесь Борисовка и Тихвинский монастырь?

А дело в том, что Борису Петровичу Шереметеву принадлежало имение Борисовка, относившееся тогда к Курской губернии. Граф Шереметев был человеком очень набожным, глубоко чтившим веру и традиции предков. Еще в 1701 году в благодарность за победу русских над шведами на том месте, где стояла походная церковь, он построил храм в честь Святителя Петра Московского, ставший, по-видимому, первой церковью строившегося Санкт-Петербурга. Отправляясь на Полтавское сражение, Борис Петрович дал обет построить в случае победы монастырь в честь любимой иконы, поместив перед битвой у себя на груди маленький медный Тихвинский образ.

Решив в 1709 году дать шведам генеральное сражение, Петр I назначил эту битву на 26 июня (старый стиль). Но именно в этот день совершалось празднование в честь чудотворной Тихвинской иконы! И благочестивый фельдмаршал уговорил Государя отсрочить сражение на один день, чтобы почтить праздник торжественным Богослужением и испросить русскому воинству покров и заступничество Божией Матери. Авторитет Шереметева был таков, что Царь послушал своего фельдмаршала. Днем позже, командуя центром русской армии, Шереметев отличился беспримерным мужеством: находясь под жесточайшим огнем, он остался невредимым даже тогда, когда пуля, пробив латы, задела рубашку, проглядывавшую из-под расстегнутого камзола. Предание гласит, что именно Тихвинский образок на груди защитил его от смерти.

Возвращаясь после победы из-под Полтавы, Петр I заехал к своему соратнику и другу в имение Борисовка и прогостил там шесть недель. Здесь-то Шереметев и поведал Государю свое сердечное желание построить женскую обитель. Говорят, что Император Петр I сам выбрал место для будущего монастыря. Обозревая окрестности, он обратил внимание на гору над речкой Ворсклой, приказал изготовить большой деревянный крест и собственноручно водрузил его на вершине, назначая тем самым место для построения будущего Преображенского храма. Главная же церковь, уже по воле графа Шереметева, была устроена в честь Тихвинской иконы Божией Матери, а монастырь получил наименование Богородицко-Тихвинского. Фельдмаршал подарил в обитель «знаменосную» Тихвинскую икону, ту самую, что сопровождала его в Полтавском сражении. К 1713 году для монахинь были выстроены и церковь, и колоколенка, и погреба, и «светлицы», разбиты монастырские сады с яблоневыми, грушевыми, сливовыми деревьями.

Но самое необычное случилось в 1714 году. 1 января был утвержден устав монастыря, составленный самим Шереметевым. Назывался он «Завет или артикул, как содержать новопостроенную обитель». Редчайший случай в истории: устав монастыря составляет не монах, не старец-аскет, не митрополит, а полководец, фельдмаршал, дипломат, ближайший помощник Императора. А ведь составитель устава должен был во всех подробностях знать повседневный быт и нужды монахинь, чтобы правила помогали, а не препятствовали основной цели иноческой жизни — молитве, внутренней тишине.

Согласно этому «Завету», в хозяйстве были и шафер (то есть завхоз), и «воротник», и водовоз, и пастух… Ежегодно на нужды инокинь Шереметев выделял денежное жалование: по 2 рубля в год каждой (к слову, огромная свиная туша стоила тогда 50 копеек, баран — 24 копейки). При этом хранить и готовить еду в келиях запрещалось, зато на общей трапезе на столе была и рыба, и сыр, и даже пиво, которое Шереметев распорядился «давать по порции». В постные же дни пища предлагалась самая простая — каши да щи.

У монастыря не было никакой монастырской земли — он полностью содержался на деньги семьи Шереметевых.

Граф Борис Петрович Шереметев прислал из Петербурга в Борисовку живописца Игнатьева, а потом и других художников для иконописных работ в возводимых монастырских церквах и обучения монахинь и местных жителей основам иконописания. Дело это в Борисовке настолько привилось и окрепло, что уже в начале XIX века о борисовских иконах знала вся страна. Сестры занимались иконописью, дощечным, киотным, позолотным и «иконообдельческим» ремеслом, то есть украшали иконы золотой и серебряной фольгой. К началу XX века иконы в Борисовке писали 442 человека. А в 1902 году при содействии председателя Комиссии попечительства о русской иконописи графа С.М. Шереметева (потомка легендарного фельдмаршала) в Борисовке состоялось открытие Учебной иконописной мастерской, четырехлетнее обучение в которой было бесплатным.

Сегодня главная святыня обители — икона Божией Матери Тихвинская. Она была привезена из Рязани и при рассмотрении специалистами признана иконой борисовского письма. А в заново отстроенном храме Святителя Николая находится редкое барельефное изображение Святителя Николая (он же — «Никола Ратный» и «Никола Зарайский») — этот образ тоже привезен из Рязани.

Во второй половине XVIII века, в правление Императрицы Екатерины II, произошло сокращение штата монастырей, практически половина из них была закрыта, а монахи и монахини «уплотнены» в оставшихся обителях. Закрытию подлежал и монастырь в Борисовке, но Императрица получила протест семьи Шереметевых — и обитель оставили в покое.

Вплоть до трагических событий, начавшихся в феврале-октябре 1917 года, Тихвинский монастырь был духовным и экономическим центром слободы Борисовка, обеспечивавшим работой местных жителей. Но в 1923 году монастырь закрыли — казалось, навсегда, — в келейных корпусах разместили детдом «Новый свет имени Карла Либкнехта», монахинь разогнали, храмы закрыли. Часть старых матушек нашла приют в домах боголюбивых борисовцев (по воспоминаниям жителей, они делали бумажные цветочки для украшения икон и кладбищ), более молодые ушли в Харьковскую область. А около трети сестер переселились в знаменитый белгородский Монастырский лес (туда же ушла и часть монахинь из разогнанного монастыря в Белгороде). Там, в логу, был у монахинь и свой батюшка. Прожили в этом лесу сестры двух обителей до начала 1930-х годов. Дальше — история известная, как везде в ту пору в нашем многострадальном Отечестве: аресты, ссылки, кому повезло — работа (надолго ли?) швеями или разнорабочими, а потом — те же аресты, лагеря, ссылки…

В Богородице-Тихвинском монастыре, несмотря на малочисленность его насельниц (и все — в солидных уже летах), совершается круглосуточная молитва, священники служат ежедневные Литургии (в большие праздники — по две), ежедневное чтение акафистов и канона о тяжко болящих (поминовение совершается безплатно).

Монастырь, по твердому убеждению матушки-игуменьи, должен восстанавливаться не просто как монашеская обитель, а именно как единственный монастырь-памятник Полтавской победе, и обязательно — в связи с памятью графа Б.П. Шереметева, в роде которого восемь монахов и одна схимонахиня (они записаны в синодике монастыря на вечное поминовение на Неусыпаемой Псалтири). Да и сам фельдмаршал едва не стал монахом: помешала осуществить это его желание воля Царя Петра… В последние годы жизни фельдмаршал, по свидетельству дочери, помогал многим вдовам и сиротам: «Бедные семейства толпились вокруг палат его». Получая самое большое в стране жалование (свыше 7 тысяч рублей) и владея 19-ю вотчинами, он отличался нищелюбием и благочестием. «Дом графа Шереметева был прибежищем для всех неимущих: за стол его, на котором не ставилось менее пятидесяти приборов, садился всякий — званый и незваный, знакомый и незнакомый», — вспоминал современник.

В своем завещании фельдмаршал писал: «Тело мое грешное отвезти и погребсти в Киево-Печерском монастыре или где воля Его Величества состоится». Но по приказу Царя в 1719 году Шереметев был похоронен в Александро-Невской Лавре Петербурга. Над его могилой внуком, Н.П. Шереметевым, выстроена Лазаревская церковь, ставшая усыпальницей рода Шереметевых.


Игумения Иова (Иванова).

Конечно, в тот раз у меня не получилось большого разговора с матушкой Иовой. Но я успела попросить благословения написать об увиденном и услышанном в «Благовест». Матушка благословила и добавила:

— «Благовест»? Самара? Да, я получаю и читаю эту газету.

Вернувшись домой, я решила поискать побольше информации о Борисовском монастыре в интернете. И нашла биографическую справку о его настоятельнице — игуменье Иове (Ивановой), где, кроме прочего, сказано: «Получила дополнительное образование — журналистские курсы в г. Самаре и до 2001 года работала в разных газетных изданиях г. Бузулука, одновременно в нескольких: корреспондентом, верстальщицей, фотографом, корректором, редактором. В 2001 году Господь привел по работе в Бузулукский Тихвинский монастырь, в котором затем несла послушание по изданию еженедельной монастырской газеты и впоследствии была принята в число сестер».

Ну а к нам в епархию матушка Иова попала уже из Рязани — ее вместе с несколькими сестрами-монахинями и нынешним духовником обители игуменом Иннокентием (Артемкиным) наш Владыка Софроний пригласил восстанавливать монастырскую жизнь в Борисовке.

Неисповедимы пути Господни. И почему-то все время они для меня прокладывают тропинки от Самары к Белгороду… Долго, непростительно долго собиралась я написать эту статью, все думалось: вот-вот — и выберу время, вырвусь снова в Борисовку, поброжу неспешно с фотоаппаратом, побеседую с матушками… Теперь вот вирус этот злосчастный, перепутавший все планы. Но вчера, просматривая в соцсетях хронику самого дорогого моему сердцу гражданского праздника, Дня Победы, скорбя о сорванных всё тем же вирусом намеченных мероприятиях, вдруг обнаружила маленькую заметочку из Борисовского монастыря.

Наш Бессмертный полк…

Вот уже скоро исполнится шесть лет, как здесь, на белгородской земле, восстанавливается древняя Тихвинская обитель. И каждый год 9 Мая, в День Победы, наши сестры спускались с Монастырской горы и присоединялись к торжественному шествию Бессмертного полка по улицам Борисовки. И вот нынешний год, жизнь в условиях карантина, внесли свои коррективы…

Но сестры решили: шествию Бессмертного полка — быть! И пусть он не будет многотысячным, пусть пройдет только по территории монастыря — зато будет служиться панихида по усопшим воинам и возноситься молитва о всех, отдавших свои жизни за то, чтобы мы могли жить в мире! За всех, о ком есть кому помолиться, и за тех, о ком — некому…

Низкий поклон вам — матушка Иова, отче Иннокентий, сестры и прихожане обители. Храни вас Господь.

Марина Захарчук, с. Новенькое Ивнянского района Белгородской области.

Праздник 9 Мая в Борисовском Тихвинском монастыре встретили молитвой о всех павших воинах в Великой Отечественной войне.